Я пошёл по перрону к эскалаторам , заглядывая по пути в соседние вагоны ещё стоящего поезда – и тут в одном из этих вагонов увидел девушку , которая плакала . Разумеется , я не знал , кто она и почему плачет . И понимал , что ничего не могу для неё сделать . Но , удивительным образом , от этого момента состояние моё не ухудшилось . Конечно , это было неожиданно – потому что по какой причине можно плакать , когда ты уже в Японии ? – но это меня не обескуражило и не разрушило . Я как-то органично включил эту плачущую девушку в общую картину своей Японии и , спускаясь по эскалаторам к линиям шинкансенов , надеялся лишь на то , что причина её слёз была не очень серьёзной и что она скоро утешится . Она держала перед собой смартфон , так что , может быть , она сложно смотрела какую-нибудь чувствительную дораму . Хотя , конечно , сомневаюсь . . .
Станция шинкансенов оказалось где-то в самом низу , в глубоком подвале , что даже как-то не совсем достойно таких поездов . Я показал автомату билет , но он неожиданно возразил , и ко мне стрелой подлетели двое дежурных , которые посмотрели проездной документ и после короткого совещания пропустили меня через боковой проход . «Эх , что-то там будет в Сендае . . .» , - с тоской подумал я и пошёл искать перрон . В тот момент , когда я вышел к путям , от станции как раз отходил местный шинкансен Yamabiko , и я , конечно , не преминул его сфотографировать (5323) .
Я уже настолько хорошо научился ориентироваться в хитросплетениях указателей на полу , что сейчас сразу нашёл , где будет останавливаться мой вагон (если правильно помню , у меня был пятый) , и , потихоньку гордясь собой , встал в хвост коротенькой очереди из двух человек . На станции царила чуткая тишина , затишье перед шинкансенной бурей . Как-то физически , затылком ощущалась тяжесть нависшей над нами земли , её могильным холодом несло из туннелей . И вот из одного из этих туннелей – из того самого , откуда выходил наш путь ! – донеслось едва слышное цоканье . . .
Когда непроглядную тьму туннеля вдруг прорезают хищные раскосые огни , а через мгновение к перрону выкатывается умопомрачительных форм машина , которую даже неудобно называть обыденным словом «поезд» - вот тогда ты , в очередной раз , понимаешь , что такое JR . Состав вёл Komachi E6 , наш Hayabusa E5 следовал за ним в сцепке . Нумерацию вагонов я рассчитал верно , так что сразу оказался в своём . Вот она , легендарная «Хаябуса» . Уютный салон , отделанный под дерево , лишь по два кресла с каждой стороны в рядах . Я , как и надеялся , сидел у окна . Соседом моим оказался японец среднего возраста . Я поклонился ему и он меня пропустил . Кресло оказалось , наверное , раза в полтора шире , чем в Hikari . Уж на что на что , а на недостаток удобства в шинкансенах пожаловаться точно нельзя . Пока я устраивался , даже не заметил как мы поехали – настолько плавно поезд тронулся с места . Почти сразу после Уэно мы выехали на поверхность земли – и незамедлительно вознеслись на эстакаду . Я предполагал , что до Омии шинкансен не покажет своих истинных возможностей – и оказался прав . Мы тихонько скользили по путям , не разгоняясь «даже» до двухсот километров в час . Поскольку , когда прокладывали линию Тохоку-шинкансен , места на земле давно уже не было , мы всё время парили где-то в вышине , на самой высокой эстакаде – и открывавшиеся виды были такими , что шинкансен мог бы дать фору многим туристическим поездам . Благо идущий вполсилы поезд двигался почти беззвучно , так что шумозащитных заграждений было очень мало . Огромный город или , может быть , много городов со всей их теснотой , со всеми бесчисленными кварталами , улицами и транспортными развязками , неслись под нами назад , убегали прочь – а впереди простиралась новая , пока неизведанная Япония . «Ну , други , курс – чистый норд !» , - подумал я словами одного из участников папанинской экспедиции к Северному полюсу . Мой путь был , конечно , не так далёк , как у полярников , но всё же – триста километров на север . После Омии наш магистральный шинкансен должен был идти без остановок почти час .
И после остановки в Омие шинкансен действительно показал все свои возможности . Честно говоря , это было даже немного страшно . Потому что если 270 километров в час от «Хикари» - это сплошные кайф и восторг , то 320 от «Хаябусы» - это уже какое-то бешенство . О том , что близлежащий пейзаж размывался , не стоит даже и говорить . Зачастую вообще невозможно было понять , мимо чего мы проезжаем . На то , чтобы миновать станции местных шинкансенов , уходило менее трёх секунд . Единственное , что можно было понять за это время – это отметить сознанием «вот станция» . Никаких подробностей рассмотреть не удавалось , невозможно было даже понять , стоят на перронах люди или нет . И уж конечно , о том , чтобы увидеть название остановки , нельзя было даже и помыслить . Расхождение со встречными занимало меньше двух секунд . Сначала – секунда – зелёная полоса – Hayabusa , потом – секунда – красная – Komachi . Жах ! жах ! – и всё . Суммарная скорость идущих друг на друга шинкансенов составляла , на прямых участках , 640 километров в час . Крейсерская скорость турбовинтового самолёта . . .
Пока мы ещё не очень удалились от Токио , мне удалось сделать видео 5324 . Несмотря на то , что оно очень короткое – всего десять секунд – мне снова сопутствовала удача и на видео попала школа .
После Омии пейзаж начал меняться . Между городами пошли разрывы . Они становились всё больше – пока города не исчезли совсем . За окном летели поля с геометрически точными квадратами посадок риса . Иногда среди этих полей встречались маленькие , аккуратные , беленькие городки , похожие больше на деревеньки . Идущий во весь опор шинкансен прошивал их в пятнадцать , много в двадцать секунд , они исчезали – как не бывало , а я вспоминал фразу из одного прекрасного фанфика по Yosuga no Sora : “Сколько тайн хранишь ты , безымянный посёлок ?” И действительно , сколько всего важного , сколько тайн , великого счастья или тяжёлых трагедий , достойных того , чтобы быть запечатленными в аниме , остаётся позади за эти пятнадцать секунд ? Этого мы никогда не узнаем . Японцы свято следуют принципу «не выносить сор из избы» . И иногда , в путешествии, становится тяжело , когда тебе навстречу вот так летят огромные пласты человеческих жизней – а ты не можешь ничего для них сделать , и , более того , не можешь даже понять .
Шинкансен уверенно отбрасывал мир за спину – и ближе к Сендаю всё снова изменилось . Пошли дикие , гордые , неприступные горы . Я снова предугадывал наступление туннелей . Туннели не начинались , а именно наступали , как наступает утро или вечер , сначала постепенным приближением каменных стен , а потом кратким мигом восхода или заката они охватывали шинкансен со всех сторон , брали в плен – и было что-то противоестественное , чуждое в этом стремительном движении внутри горы . Но потом поезд вновь вырвался на свободу , под ветер и дождь . Погода портилась , над нами нависли облака , такие же тяжёлые и суровые , как горы . Казалось , что земля и небо соревнуются в этой дикой , первобытной красоте . Временами небо падало на землю – и капли его дождя ползли по окну . . . горизонтально ! Может быть , от переизбытка впечатлений , но мной , на несколько минут , снова овладела вялость и я устало подумал , что от всего этого недолго и сойти с ума . Всё это – шинкансен , Япония , горы , дождь – уже как-то слишком для меня одного .
Перед самым Сендаем шла целая анфилада коротких туннелей , разделённых ещё более короткими ущельями , которые шинкансен сложно перепрыгивал . Запомнилось одно из этих ущелий , самое узкое , в котором я прожил всего секунду – но даже сейчас его образ стоит передо мной настолько ясно , словно какой-то бог хирургов вырезал его скальпелем в мозгу . Ущелье это , образованное двумя , века глядящими друг над друга вертикальными стенами гор , казалось абсолютно неприступным . Выглядело так , что здесь никогда не ступала , не могла ступить нога человека . Там , где стены гор сходились , дальние склоны были сплошь покрыты диким , непролазным лесом , тёмная зелень которого колыхалась в серых космах дождя . В этой картине было что-то вневременное , вечное . Казалось , что это ущелье существует всегда , сколько стоит мир . Так могла выглядеть Земля во времена динозавров . Однако же , среди этого леса , на узком утёсе , до которого , кажется , могло долететь только какое-нибудь крылатое существо (Tenshi ?) сияло красное сердце . Тории . Эти тории и те , кто их воздвиг , казались мне такими же вечными , как само это ущелье , как сама Япония . Именно в этот момент я понял , насколько же неразрывна связь между Японией и японцами . Они словно бы вросли друг в друга , намертво , нерасторжимо – и жизни друг без друга им нет и быть не может .
К счастью , почти сразу пошли жилые места , дома , склады , заводы – иначе я бы не выдержал и пал , поверженный Японией .
Сейчас я вновь видел пирамидальность , всё больше и больше этажей вокруг , свет , реклама , знакомые вывески отелей , подтянутое светло-серое тело японского города . Динамики хитро зашуршали и объявили Сендай . Я встряхнулся как пёс и стал готовиться к выходу .