“ Но нет ничего в этом мире , что было бы далеко от нас . “ В . Михайлов , “ Тогда придите , и рассудим “
Новый рассказ «1942» . В основу положена реальная история , которую я когда-то услышал . Разница состоит в том , что она произошла в Бельгии ,и , если не ошибаюсь , не во Вторую , а в Первую Мировую войну . Я же перенёс действие в СССР 1942-го года .
Поскольку я , как вы догадываетесь , не очень хорошо разбираюсь в той эпохе , то старался не углубляться в подробности , дабы не допустить какого-нибудь нелепого ляпа . Я сверился с Википедией (не самый надёжный источник , но всё лучше чем ничего) , чтобы убедиться , что линия фронта в тот момент проходила именно там , где происходит действие , а также что упомянутые воинские звания и должности в те времена были уже введены . Так что с этой стороны ошибок , вроде ,быть не должно .
1942
В один из неподвижно холодных , придавленных серым небом дней в феврале страшного 1942-го года рядовой Николай Левитин вместе с несколькими другими солдатами сидел в окопе , согнушись в три погибели от мороза и тесноты . Окоп этот примостился у опушки одного из бесчисленных смоленских лесов . Как Левитин здесь оказался – этого он не смог объяснить бы и сам . Все предыдущие события смешались в его сбитом с толку уме в одну сплошную , оскаленную , ледяную мешанину .
Война сорвала его со скамьи аудитории Н-ского университета , в котором он прилежно учился на факультете биологии по программе «Палеонтология и биология исчезнувших видов» . Но успел проучиться лишь один год . В июне 1941-го , услышав страшные вести , он добросовестно отправился в военкомат . Оттуда он вышел , ошеломлённый толкотнёй , криками , руганью , лицами , злобой – и сев прямо на ступеньку каменной лестницы , попытался вновь собрать воедино свою личность , свои мысли , которые – он чувствовал – разлетаются на тысячу осколков .
Потом был полевой лагерь близ какого-то посёлка в н-ских степях . Часть Левитина долго не отправляли на фронт – у солдат была одна винтовка на троих . Левитин , проходя однажды по гулким деревянным коридорам штаба , слышал , как за дверью одного из кабинетов кто-то нечеловеческим , змеиным голосом шипел в телефон :
- Я вас-с-с с-с-спрашиваю – мне с-с-солдат против немцев с-с-с лопатами посылать ? Я вас-с-с . . .
Левитину стало страшно и он поспешил пройти мимо .
Наконец – уже в январе – серые трёхтонки , надрываясь и хрипя , доставили в лагерь тяжёлые , длинные ящики с оружием . Ликующе заклацали затворы , заелозили на спусковых крючках пальцы , посылая пока ещё невидимые пули пока ещё невидимому врагу .
На следующий день часть Левитина отправили на ближайшую станцию , где уже стоял эшелон – длиннющий , составленный вперемешку из пассажирских и товарных вагонов . Левитину достался пассажирский – но теснота была такой , что солдатам приходилось сидеть и на нижних и на верхних полках . Левитин сидел на верхней – смирно , как воробей на ветке . Один раз , забывшись , он начал было по-детски болтать ногами – но тут же снизу раздался такой яростный мат , что Левитин внутренне сжался – и дальше сидел неподвижно . «Ничего-ничего , - утешал он себя . – Вот приедем на войну – и тогда . . .» Что «тогда» - этого он не мог объяснить и самому себе . Но ему казалось , что там , на войне , и начнётся что-то настоящее – доблестное , достойное , героическое .
Эшелон , шипя тормозами , остановился на глухом полустанке без имени . Солдат высадили из вагонов в снег , построили , и с неизменными (Левитин уже начинал понимать) остервенением и руганью повели на позиции .
Всего сутки назад Левитин сидел в окопе , на удивление , как две капли воды похожем на нынешний . Тот тоже жался у пригорка на краю соснового леса . Когда прозвучала команда к атаке и солдаты , выбравшись из окопов и рассыпавшись между невесть откуда взявшимися танками , бросились вперёд – немцы несколько минут хаотично отстреливались , а потом вдруг стали выпрыгивать из окопов – и побежали . По рядам атакующих прокатилось тяжёлое , серьёзное «ура» - и они прибавили ходу .
- Ура ! – обрадовался Левитин и хотел было , не целясь , выстрелить куда-то на бегу – но в этот момент прилетевший откуда-то снаряд разорвался где-то не совсем далеко перед ним . Левитина хватило с неба чудовищным кулаком , подбросило в воздух – и от души швырнуло в сухой , серый от войны снег .
Сколько времени прошло , пока он поднялся – этого он не знал . Но , наверное , совсем мало , потому что представившаяся ему картина была всё той же – снеговое поле с дымами бесчисленных пожаров . Мимо деловито пролязгал танк , из люка на башне на секунду высунулся боец , крикнул что-то Левитину (Левитин не расслышал) и снова спрятался .
- А ты чего ?! – налетел на Левитина командир батальона Евсеев , плотный , приземистый , туго перетянутый ремнём . Левитин всегда боялся его усов . Ему казалось , что если их потрогать , то на ощупь они окажутся жёсткими , как щётка . – Если ранен , то в санчасть ! И не стой столбом – молнию притянешь !
Левитин хотел сказать , что зимой молний почти никогда не бывает , но Евсеев уже убежал . Левитин , пошатываясь , со звоном в ушах , дошёл до нового расположения своих войск . По дороге он один раз упал на колени и заплевал снег кровавыми пятнами – но почему-то даже и не подумал пойти в санчасть . Именно тогда у него в душе поселилось тревожное , недоверчивое удивление – «Как же так ?»
В тот раз удалось отбить у врага больше километра земли . Левитин потом слышал разговоры , что если бы у танков было больше горючего , то немцев можно было бы гнать и гнать . И вот теперь Левитин снова сидел в окопе . . .
В примыкающем к окопу блиндаже , куда бойцы по очереди ходили греться , послышалось шевеление . Через секунду оттуда в окоп тяжело топнул Евсеев . Следом за ним выбрался младший лейтенант Дробязько , высокий , сухопарый , всегда , несмотря на войну , подтянутый и ладный .
- Так . Порядок . – загудел Евсеев , обводя солдат тяжёлым взглядом . – Связь восстановили . Ивашин молодец . Только что звонили из штаба полка – сейчас будет бомбёжка . Ага , вот и они ! Чуете ?
Из-за спин послышался тяжёлый басовый гул . В нём чудилась глухая , затаённая , медвежья угроза . Ещё мгновение – и из-за верхушек сосен , едва не зацепив их , вывалилась эскадрилья Илов . Они пронеслись над окопом и , снижаясь ещё больше , хищно ринулись на немецкие позиции .
- Так ! Так ! – радовались вокруг Левитина . От Илов , которые уже были над немцами , отделились маленькие чёрные точки . «Птеродактили . – растерянно подумал Левитин . - Нагадили сверху . . .» И он высунулся из окопа , чтобы лучше видеть .
- Куд-да ?! Ед-дит . . . – захрипел на него Евсеев и дёрнул вниз . Левитин упал , больно ударившись локтем об угол ящика с патронами .
- Вот наказание с тобой ! Если т-ты мне , мат-ть т-твою , ещё раз вылезешь . . . – разъяренный , Евсеев шипел в лицо . Левитин его не слушал . Он успел заметить , и теперь , в очаровании , снова и снова прокручивал перед своим внутренним взором одну и ту же картину – как над немецкими окопами встали чёрные фонтаны вырванной земли – словно фантастические , никогда и никем не виданные цветы . . .
А-а-а-х-х-х ! Немецкий снаряд просвистел над окопом и , ломая сосны , разорвался где-то в лесу . И через секунду снова – ж-ж-ж-а-а-а-х-х-х ! – совсем рядом , по левую руку . Людей в окопе подбросило на полметра в воздух , со стенок посыпались комья мёрзлой земли .
- Прицельно ведь бьют , гады ! – волновался Евсеев . – Нас , что ли , увидели ? Да когда же атака ? Связь ! Связь ? Так , следить за соседями ! Левитин ! Сбегай к Ивашину , спроси , что у него там !
«Сбегай» - это было громко сказано . В нескольких десятках метров отсюда , в одиночестве , в маленьком окопчике располагался со своими таинственными аппаратами связист Ивашин . Левитин им восхищался . В любое время дня и ночи , под обстрелом и под бомбёжкой , он был готов вылезти из спасительного окопа и , будучи покорным своей связистской судьбе , ползком отправиться искать оборванный провод . В окопчик Ивашина вёл неглубокий ход , по которому , при всём желании , невозможно было бежать – только ползти на четвереньках . Левитин энергично заработал руками и ногами . Совсем как в детстве – «кто быстрее доползёт от кухни до шкафа» . Левитин дополз до окопчика – и оледенел . Ивашин был мёртв . Он сидел , привалившись к стенке окопа – и весь его левый бок был красным . Видимо , он исправил тот провод , по которому Евсееву сообщили о бомбардировке , дополз до окопа и уже собирался спрыгнуть в него , когда его углядел осколок . Ивашин то ли сумел сам забраться в окоп и потом умер , то ли его сбросило сюда взрывной волной .
- Товарищ командир батальона !
Левитин кричал отчаянно . Он был уже почти на полпути от окопа Ивашина к своему , когда снаряд с адской точностью угодил в край блиндажа . Левитина издевательски , словно тряпичную куклу , швырнуло по проходу назад .
Когда он открыл глаза , то увидел , что сидит , привалившись к Ивашину . Ивашин перед смертью закрыл глаза , лицо его было спокойно . Левитин вскочил и , не пригибаясь , побежал по проходу . Он добежал до своего окопа , спрыгнул в него – и в ужасе онемел . Около ящика с патронами валялась на земле правая рука младшего лейтенанта Дробязько . Её было нетрудно узнать по татуировке , женскому имени – «Таня» . Или , может быть , «Маша» - сейчас это было уже не важно . А дальше , к блиндажу , тянулась по стенкам окопа какая-то сплошная кровавая рвань , в которой было уже не разобрать – где чьё .
Николай Левитин ополоумел . Одним махом он выпрыгнул из окопа наверх и , окинув диким взглядом этот холодный , новый для него мир , повернулся к немецким окопам , и визгливо , срывая голос , закричал :
- Что вы делаете ?! Здесь же люди !!!
Ему никто не ответил , и тогда он побежал к ним , чтобы сказать , что здесь – люди . По снегу , в тяжёлом обмундировании , в сапогах , он бежал так быстро , как никогда не бегал и стометровку в школе . По физкультуре у него всегда были твёрдые тройки . Из немецких окопов ударил по Левитину пулемёт , но Левитин , не обращая на него внимания , продолжал бежать . Сейчас ему не важен был пулемёт , так же как не важно было имя на руке младшего лейтенанта Дробязько , не важно было всё . Важно было только одно – добежать . Но он не добежал . Две очереди взрыли снег по обе стороны от Левитина . Третья попала ему прямо в грудь и разворотила лёгкие . Рядовой Николай Левитин умер мгновенно .
Поскольку я , как вы догадываетесь , не очень хорошо разбираюсь в той эпохе , то старался не углубляться в подробности , дабы не допустить какого-нибудь нелепого ляпа . Я сверился с Википедией (не самый надёжный источник , но всё лучше чем ничего) , чтобы убедиться , что линия фронта в тот момент проходила именно там , где происходит действие , а также что упомянутые воинские звания и должности в те времена были уже введены . Так что с этой стороны ошибок , вроде ,быть не должно .
1942
В один из неподвижно холодных , придавленных серым небом дней в феврале страшного 1942-го года рядовой Николай Левитин вместе с несколькими другими солдатами сидел в окопе , согнушись в три погибели от мороза и тесноты . Окоп этот примостился у опушки одного из бесчисленных смоленских лесов . Как Левитин здесь оказался – этого он не смог объяснить бы и сам . Все предыдущие события смешались в его сбитом с толку уме в одну сплошную , оскаленную , ледяную мешанину .
Война сорвала его со скамьи аудитории Н-ского университета , в котором он прилежно учился на факультете биологии по программе «Палеонтология и биология исчезнувших видов» . Но успел проучиться лишь один год . В июне 1941-го , услышав страшные вести , он добросовестно отправился в военкомат . Оттуда он вышел , ошеломлённый толкотнёй , криками , руганью , лицами , злобой – и сев прямо на ступеньку каменной лестницы , попытался вновь собрать воедино свою личность , свои мысли , которые – он чувствовал – разлетаются на тысячу осколков .
Потом был полевой лагерь близ какого-то посёлка в н-ских степях . Часть Левитина долго не отправляли на фронт – у солдат была одна винтовка на троих . Левитин , проходя однажды по гулким деревянным коридорам штаба , слышал , как за дверью одного из кабинетов кто-то нечеловеческим , змеиным голосом шипел в телефон :
- Я вас-с-с с-с-спрашиваю – мне с-с-солдат против немцев с-с-с лопатами посылать ? Я вас-с-с . . .
Левитину стало страшно и он поспешил пройти мимо .
Наконец – уже в январе – серые трёхтонки , надрываясь и хрипя , доставили в лагерь тяжёлые , длинные ящики с оружием . Ликующе заклацали затворы , заелозили на спусковых крючках пальцы , посылая пока ещё невидимые пули пока ещё невидимому врагу .
На следующий день часть Левитина отправили на ближайшую станцию , где уже стоял эшелон – длиннющий , составленный вперемешку из пассажирских и товарных вагонов . Левитину достался пассажирский – но теснота была такой , что солдатам приходилось сидеть и на нижних и на верхних полках . Левитин сидел на верхней – смирно , как воробей на ветке . Один раз , забывшись , он начал было по-детски болтать ногами – но тут же снизу раздался такой яростный мат , что Левитин внутренне сжался – и дальше сидел неподвижно . «Ничего-ничего , - утешал он себя . – Вот приедем на войну – и тогда . . .» Что «тогда» - этого он не мог объяснить и самому себе . Но ему казалось , что там , на войне , и начнётся что-то настоящее – доблестное , достойное , героическое .
Эшелон , шипя тормозами , остановился на глухом полустанке без имени . Солдат высадили из вагонов в снег , построили , и с неизменными (Левитин уже начинал понимать) остервенением и руганью повели на позиции .
Всего сутки назад Левитин сидел в окопе , на удивление , как две капли воды похожем на нынешний . Тот тоже жался у пригорка на краю соснового леса . Когда прозвучала команда к атаке и солдаты , выбравшись из окопов и рассыпавшись между невесть откуда взявшимися танками , бросились вперёд – немцы несколько минут хаотично отстреливались , а потом вдруг стали выпрыгивать из окопов – и побежали . По рядам атакующих прокатилось тяжёлое , серьёзное «ура» - и они прибавили ходу .
- Ура ! – обрадовался Левитин и хотел было , не целясь , выстрелить куда-то на бегу – но в этот момент прилетевший откуда-то снаряд разорвался где-то не совсем далеко перед ним . Левитина хватило с неба чудовищным кулаком , подбросило в воздух – и от души швырнуло в сухой , серый от войны снег .
Сколько времени прошло , пока он поднялся – этого он не знал . Но , наверное , совсем мало , потому что представившаяся ему картина была всё той же – снеговое поле с дымами бесчисленных пожаров . Мимо деловито пролязгал танк , из люка на башне на секунду высунулся боец , крикнул что-то Левитину (Левитин не расслышал) и снова спрятался .
- А ты чего ?! – налетел на Левитина командир батальона Евсеев , плотный , приземистый , туго перетянутый ремнём . Левитин всегда боялся его усов . Ему казалось , что если их потрогать , то на ощупь они окажутся жёсткими , как щётка . – Если ранен , то в санчасть ! И не стой столбом – молнию притянешь !
Левитин хотел сказать , что зимой молний почти никогда не бывает , но Евсеев уже убежал . Левитин , пошатываясь , со звоном в ушах , дошёл до нового расположения своих войск . По дороге он один раз упал на колени и заплевал снег кровавыми пятнами – но почему-то даже и не подумал пойти в санчасть . Именно тогда у него в душе поселилось тревожное , недоверчивое удивление – «Как же так ?»
В тот раз удалось отбить у врага больше километра земли . Левитин потом слышал разговоры , что если бы у танков было больше горючего , то немцев можно было бы гнать и гнать . И вот теперь Левитин снова сидел в окопе . . .
В примыкающем к окопу блиндаже , куда бойцы по очереди ходили греться , послышалось шевеление . Через секунду оттуда в окоп тяжело топнул Евсеев . Следом за ним выбрался младший лейтенант Дробязько , высокий , сухопарый , всегда , несмотря на войну , подтянутый и ладный .
- Так . Порядок . – загудел Евсеев , обводя солдат тяжёлым взглядом . – Связь восстановили . Ивашин молодец . Только что звонили из штаба полка – сейчас будет бомбёжка . Ага , вот и они ! Чуете ?
Из-за спин послышался тяжёлый басовый гул . В нём чудилась глухая , затаённая , медвежья угроза . Ещё мгновение – и из-за верхушек сосен , едва не зацепив их , вывалилась эскадрилья Илов . Они пронеслись над окопом и , снижаясь ещё больше , хищно ринулись на немецкие позиции .
- Так ! Так ! – радовались вокруг Левитина . От Илов , которые уже были над немцами , отделились маленькие чёрные точки . «Птеродактили . – растерянно подумал Левитин . - Нагадили сверху . . .» И он высунулся из окопа , чтобы лучше видеть .
- Куд-да ?! Ед-дит . . . – захрипел на него Евсеев и дёрнул вниз . Левитин упал , больно ударившись локтем об угол ящика с патронами .
- Вот наказание с тобой ! Если т-ты мне , мат-ть т-твою , ещё раз вылезешь . . . – разъяренный , Евсеев шипел в лицо . Левитин его не слушал . Он успел заметить , и теперь , в очаровании , снова и снова прокручивал перед своим внутренним взором одну и ту же картину – как над немецкими окопами встали чёрные фонтаны вырванной земли – словно фантастические , никогда и никем не виданные цветы . . .
А-а-а-х-х-х ! Немецкий снаряд просвистел над окопом и , ломая сосны , разорвался где-то в лесу . И через секунду снова – ж-ж-ж-а-а-а-х-х-х ! – совсем рядом , по левую руку . Людей в окопе подбросило на полметра в воздух , со стенок посыпались комья мёрзлой земли .
- Прицельно ведь бьют , гады ! – волновался Евсеев . – Нас , что ли , увидели ? Да когда же атака ? Связь ! Связь ? Так , следить за соседями ! Левитин ! Сбегай к Ивашину , спроси , что у него там !
«Сбегай» - это было громко сказано . В нескольких десятках метров отсюда , в одиночестве , в маленьком окопчике располагался со своими таинственными аппаратами связист Ивашин . Левитин им восхищался . В любое время дня и ночи , под обстрелом и под бомбёжкой , он был готов вылезти из спасительного окопа и , будучи покорным своей связистской судьбе , ползком отправиться искать оборванный провод . В окопчик Ивашина вёл неглубокий ход , по которому , при всём желании , невозможно было бежать – только ползти на четвереньках . Левитин энергично заработал руками и ногами . Совсем как в детстве – «кто быстрее доползёт от кухни до шкафа» . Левитин дополз до окопчика – и оледенел . Ивашин был мёртв . Он сидел , привалившись к стенке окопа – и весь его левый бок был красным . Видимо , он исправил тот провод , по которому Евсееву сообщили о бомбардировке , дополз до окопа и уже собирался спрыгнуть в него , когда его углядел осколок . Ивашин то ли сумел сам забраться в окоп и потом умер , то ли его сбросило сюда взрывной волной .
- Товарищ командир батальона !
Левитин кричал отчаянно . Он был уже почти на полпути от окопа Ивашина к своему , когда снаряд с адской точностью угодил в край блиндажа . Левитина издевательски , словно тряпичную куклу , швырнуло по проходу назад .
Когда он открыл глаза , то увидел , что сидит , привалившись к Ивашину . Ивашин перед смертью закрыл глаза , лицо его было спокойно . Левитин вскочил и , не пригибаясь , побежал по проходу . Он добежал до своего окопа , спрыгнул в него – и в ужасе онемел . Около ящика с патронами валялась на земле правая рука младшего лейтенанта Дробязько . Её было нетрудно узнать по татуировке , женскому имени – «Таня» . Или , может быть , «Маша» - сейчас это было уже не важно . А дальше , к блиндажу , тянулась по стенкам окопа какая-то сплошная кровавая рвань , в которой было уже не разобрать – где чьё .
Николай Левитин ополоумел . Одним махом он выпрыгнул из окопа наверх и , окинув диким взглядом этот холодный , новый для него мир , повернулся к немецким окопам , и визгливо , срывая голос , закричал :
- Что вы делаете ?! Здесь же люди !!!
Ему никто не ответил , и тогда он побежал к ним , чтобы сказать , что здесь – люди . По снегу , в тяжёлом обмундировании , в сапогах , он бежал так быстро , как никогда не бегал и стометровку в школе . По физкультуре у него всегда были твёрдые тройки . Из немецких окопов ударил по Левитину пулемёт , но Левитин , не обращая на него внимания , продолжал бежать . Сейчас ему не важен был пулемёт , так же как не важно было имя на руке младшего лейтенанта Дробязько , не важно было всё . Важно было только одно – добежать . Но он не добежал . Две очереди взрыли снег по обе стороны от Левитина . Третья попала ему прямо в грудь и разворотила лёгкие . Рядовой Николай Левитин умер мгновенно .