“ Но нет ничего в этом мире , что было бы далеко от нас . “ В . Михайлов , “ Тогда придите , и рассудим “
Поздоровавшись со стюардессами (и отметив про себя , что среди них есть две японки) , я отправился на своё место . Место , разумеется , было традиционным – 47А . Все три раза я летел в Японию в кресле с этим индексом . Усевшись , я сделал то , чего не сделал несколько минут назад – похлопал самолёт по борту . Gambatte onegaishimasu ! A350 должен был преодолеть расстояние между Хельсинки и Токио на 20 минут быстрее , чем А330 . Всего 9 часов и 20 минут . . .
Я не преминул сделать фотографии соседнего А350 (7859) (плохо видно , но , по-моему , это OH-LWN) и аэропорта Хельсинки (7860) . Подумать только , а ведь совсем недавно я там тоже был . Но теперь там уже – совсем другая жизнь .
Тут подошёл мой сосед с места 47С – серьёзный пожилой японец . К сожалению , разговориться с ним мне так и не удалось . Интересно , что кресло между нами – 47В – так и осталось свободным , что , конечно , было довольно удобно . Вообще , это был первый случай , когда я , при полёте в Японию , видел свободные места . Не очень много , но они были , и , что любопытно , концентрировались как раз в начале нашего салона . На среднем ряду ночью какой-то негр один , лёжа на трёх сиденьях , спал .
Вообще , посадка прошла удивительно быстро . Не было ещё и половины пятого – а все пассажиры уже чинно сидели на своих местах , всякое движение по проходам прекратилось . Я понадеялся , что , может быть , мы вылетим раньше и тем самым я добуду себе ещё немного времени в Японии . Тем более , что КВС уже обратился к нам с приветствием . Но не тут-то было . Поначалу выяснилось , что какие-то пассажиры опаздывают (об этом нам тоже сказал пилот) и пришлось их ждать . Потом возникла какая-то проблема в начале нашего салона с противоположной стороны . Не могу сказать , что там было , но там долго стоял целый консилиум стюардесс , а потом даже подошёл второй пилот . В итоге они заклеили часть декоративной обшивки фольгой .
В результате всех этих перипетий самолёт тронулся с места только в 17:13 . 28 минут отставания . . . Конечно , я понимал , что бóльшую часть его самолёт , за время полёта , отыграет . Но всё равно было немного досадно .
Ворча двигателями , А350 вырулил на угол лётного поля и направился вдоль полосы мимо второго терминала . Ага , направление взлёта определено . Теперь осталось узнать полосу . Скорее всего , третья . Да , так и есть ! А350 пересёк полосу 2 и отправился к третьей , дальней . Вообще , это удивительно , до чего же похожи были эти три взлёта в Японию . Та же полоса , то же направление . И даже погода , постаравшись , разгулялась , в облаках пошли прорехи , день посветлел – словно бы специально стараясь быть похожим на те два , чтобыли пять лет и два года назад . Самолёт выехал на полосу , приноровился , и , сотрясая мир рёвом , пошёл на взлёт . Он трубил двигателями , возвещая всем о полёте отаку в Японию . Скороть уничтожила его исполинский вес , и он , оторвавшись от полосы , поднялся сначала чуть-чуть (не было бы тейлстрайка) , и лишь потом , полностью увершившись в том , что он уже в своей стихии , решительно задрал нос – и пошёл , и пошёл . Прекрасно-привычной тяжестью давит в ушах , несутся за иллюминаторами стены облаков – и вот самолёт успокаивается . Взлёт становится мягче . И я поверив самолёту , успокаиваюсь тоже . Теперь можно отпустить ручки кресла и сфотографировать удаляющуюсь Финляндию (7861) . Я знаю – теперь уже всё будет в порядке .
Над Финляндией я сделал ещё одну фотографию – 7862 . Вот оно – финское географическое бешенство . Самолёт занимает эшелон на десяти с лишним километрах – и вот уже Россия (7863) . И вместе с Россией приходят облака – тяжёлые , бесконечные . В этот раз , наверное , девяносто процентов времени полёта внизу тянулась сплошная облачность . Мы снова прошли лишь чуть южнее Архангельска – и я снова его не увидел .
Вот уже время ужина , солнце становится оранжевым и светит самолёту в хвост , под стать солнцу подстраивается внутреннее освещение салона . Сосед мой , японец , смотрит что-то в спинке кресла , я , в основном , слежу за параметрами полёта .
Приходит ночь , но не приносит тьмы – мы на одной из самых северных стадий полёта , и полярный день в августе ещё силён . Укрывшись одеялом , пытаюсь заснуть – и , как ни странно , это даже практически удаётся – измученный организм сдался и я на каких-то два-три часа провалился в пограничное между сном и бодрствованием состояние , предоставив самолёту радарным наитием отыскивать узкую тропинку в стылой бесконечности небес . Где-то на конце этой тропинки притаилась Япония – робкая , только бы не спугнуть . Откуда-то снаружи в салон пробирался серый свет , холодный даже на вид . Я бредил , самолёт несся вперёд в неизмеримых пространствах ночи .
«В темноте беззвёздной ночи
Над землёй гудят моторы ,
Курс на запад держит лётчик ,
Светят штурману приборы .»
Что-то меня на Михалкова потянуло . . . Курс , правда , на восток , но сейчас это не принципиально . Принципиально другое . В самом деле , почему ? Все ведь в детстве читали и Михалкова , и Носова и всех остальных . Все понимали и чувствовали , что они говорят . Все восхищались красотой мира , познания , странствий , все хотели стать лётчиками , космонавтами – не важно кем , важно было стать кем-то важным и нужным . Куда всё это девается , когда человек становится взрослым ? Почему практически никто не способен этого сохранить ? Пилоты видят красоту неба каждый день – но больше её не чувствуют . Мы знаем , что за штурвалами сидят озлобленные , невыспавшиеся матерщинники (хотя , возможно , у Finnair’а это и не так) . И что-то символическое , страшное есть в том , что по пути в Японию нужно пролететь над Россией , страной Михалкова , Носова и иже с ними , которая предала их и возвела злобу и матерщину в культ . Точнее , она предала не только их . Преступление её страшнее . Она предала молодость , детство . Единственный совет , который я могу дать тем , кто влюблён в аниме и мечтает когда-нибудь оказаться в Японии – приложите все усилия , чтобы сделать это как можно скорее . Пока вы ещё молоды , пока вам ещё что-то интересно и пока ваше сознание ещё не сжёвано этим страшным , бессмертным чудовищем под названеим «усталость» . А усталось приведёт злобу . Мне повезло . Пусть и в самом конце своего существования как личности , будучи уже частично разрушенным , но мне это удалось . В 30 , в 33 , и вот теперь в 35 лет .
И несколько месяцев спустя , прочитав вышеупомянутые стихи Михалкова , я написал своё собственное стихотворение (стиховторение ?) «Полёт» :
Над бесконечным серым мраком ,
Над грязью , злобой и враждой
Летит в Японию отаку ,
Летит отаку молодой .
Ревут бессонные моторы
И над крылом встаёт заря ,
А снизу проползают горы ,
Селенья , долы и моря .
Как долог тот полёт священный !
Он равен жизни и судьбе .
Он – ради встречи незабвенной .
Привет , Япония , тебе !
Это стихотворение – не обо мне . Оно – об отаку вообще . Ведь каждый отаку – молодой , вне зависимости от возраста . И сейчас , во время полёта в Японию , я сам был этим отаку , этим героем ещё не написанного на тот момент стихотворения . Я понимал : быть взрослым – это предательство . Предательство в себе человечности . И , наверное , понимание этого есть одна из причин моей любви к аниме .
Проснулся . Самолёт уже кинжально жалило утренним солнцем , которое бушевало за тонкими шторками иллюминаторов . Посмотрел нам карту – ого ! Мы идём заметно севернее обычного маршрута , оставляя Хабаровск за сотни километров по правую руку . Возможно , это было вызвано желанием обойти зону турбулентности над Японским морем . Очень скоро начало трясти и нас . На сиденьях впереди летели парень с девушкой – и вот сейчас парень потянулся к окну . Ох , не советую ! Раз ! – и , потрясённый солнечной атакой , парень рефлекторно опустил шторку обратно . Подождав , пока солнце немного поднимется , я тоже приоткрыл иллюминатор – и увидел Амур в нижнем течении . Но , ещё не окончательно придя в себя , не сфотографировал . Зато через несколько минут сфотографировал берег Евразии (7864) . Земля заканчивалась . И оставалось только согласиться с Сент-Экзюпери : как же мало места на этой земле занимают люди . В основном – тёмные , сизые леса . Сент-Экзюпери я очень уважаю , но у него есть один , не фатальный , но заметный недостаток , который состоит в его неспособности посмотреть на вещи с другой точки зрения . Многие отмечают его необычный стиль , называя его нежным мужеством . Но проблема в том , что он в этом мужестве – застрял ! Впрочем , так ли это важно ? Каждый человек с течением время намертво застревает в собственных взглядах , даже не замечая этого . Интересно , в чём же застрял я ?
Я ожидал , что оказавшись над морем , самолёт сразу повернёт строго на юг , но он продолжал идти тем же курсом , целясь в северную оконечность Хоккайдо – и постепенно меня начала всё больше и больше тревожить одна мысль . Если это направление сохранится и дальше , то мы пройдём впритирку с берегом Сахалина . Неужели мне , спустся почти тридцать лет , доведётся вновь увидеть родную землю ? При мысли об этом я почувствовал , как внутри всё сжалось . Шанс был реальным – и шанс был единственным . Я приоткрыл иллюминатор примерно на треть – и с ужасом увидел , что просвет заканчивается , и на самолёт снова напозает сплошная стена облаков . Но я продолжал надеяться . Нам , некстати , принесли завтрак , так что приходилось одновременно есть и следить за иллюминатором . Всё ближе и ближе , осталось 150 километров , потом 100 , потом ещё меньше . И вот она – точка максимального приближения ! Всего 60 или 70 километров . . . С такой высоты юго-западное побережье Сахалина должно было быть отлично видно . Но за окном , издеваясь , громоздились облака . Единственый шанс уходил из рук . Что ж , я сделал фотографию облаков (7865) . Где-то там , под ними – Сахалин . . . И несколько минут спустя мы прошли его . За спиной остался похожий на акулу остров , в самом центре которого примостился скромный посёлок Смирных , где я жил пять лет , с года до шести , к которому относятся мои первые воспоминания и где я впервые увидел аниме . Что-то очень символическое (я бы даже сказал – чересчур символическое) есть в том , что посёлок , где я начал жить (не в биологическом смысле , а по-настоящему) , был основан японцами , а потом переименован в честь человека , который с японцами сражался и был японцами убит . . .
Я не преминул сделать фотографии соседнего А350 (7859) (плохо видно , но , по-моему , это OH-LWN) и аэропорта Хельсинки (7860) . Подумать только , а ведь совсем недавно я там тоже был . Но теперь там уже – совсем другая жизнь .
Тут подошёл мой сосед с места 47С – серьёзный пожилой японец . К сожалению , разговориться с ним мне так и не удалось . Интересно , что кресло между нами – 47В – так и осталось свободным , что , конечно , было довольно удобно . Вообще , это был первый случай , когда я , при полёте в Японию , видел свободные места . Не очень много , но они были , и , что любопытно , концентрировались как раз в начале нашего салона . На среднем ряду ночью какой-то негр один , лёжа на трёх сиденьях , спал .
Вообще , посадка прошла удивительно быстро . Не было ещё и половины пятого – а все пассажиры уже чинно сидели на своих местах , всякое движение по проходам прекратилось . Я понадеялся , что , может быть , мы вылетим раньше и тем самым я добуду себе ещё немного времени в Японии . Тем более , что КВС уже обратился к нам с приветствием . Но не тут-то было . Поначалу выяснилось , что какие-то пассажиры опаздывают (об этом нам тоже сказал пилот) и пришлось их ждать . Потом возникла какая-то проблема в начале нашего салона с противоположной стороны . Не могу сказать , что там было , но там долго стоял целый консилиум стюардесс , а потом даже подошёл второй пилот . В итоге они заклеили часть декоративной обшивки фольгой .
В результате всех этих перипетий самолёт тронулся с места только в 17:13 . 28 минут отставания . . . Конечно , я понимал , что бóльшую часть его самолёт , за время полёта , отыграет . Но всё равно было немного досадно .
Ворча двигателями , А350 вырулил на угол лётного поля и направился вдоль полосы мимо второго терминала . Ага , направление взлёта определено . Теперь осталось узнать полосу . Скорее всего , третья . Да , так и есть ! А350 пересёк полосу 2 и отправился к третьей , дальней . Вообще , это удивительно , до чего же похожи были эти три взлёта в Японию . Та же полоса , то же направление . И даже погода , постаравшись , разгулялась , в облаках пошли прорехи , день посветлел – словно бы специально стараясь быть похожим на те два , чтобыли пять лет и два года назад . Самолёт выехал на полосу , приноровился , и , сотрясая мир рёвом , пошёл на взлёт . Он трубил двигателями , возвещая всем о полёте отаку в Японию . Скороть уничтожила его исполинский вес , и он , оторвавшись от полосы , поднялся сначала чуть-чуть (не было бы тейлстрайка) , и лишь потом , полностью увершившись в том , что он уже в своей стихии , решительно задрал нос – и пошёл , и пошёл . Прекрасно-привычной тяжестью давит в ушах , несутся за иллюминаторами стены облаков – и вот самолёт успокаивается . Взлёт становится мягче . И я поверив самолёту , успокаиваюсь тоже . Теперь можно отпустить ручки кресла и сфотографировать удаляющуюсь Финляндию (7861) . Я знаю – теперь уже всё будет в порядке .
Над Финляндией я сделал ещё одну фотографию – 7862 . Вот оно – финское географическое бешенство . Самолёт занимает эшелон на десяти с лишним километрах – и вот уже Россия (7863) . И вместе с Россией приходят облака – тяжёлые , бесконечные . В этот раз , наверное , девяносто процентов времени полёта внизу тянулась сплошная облачность . Мы снова прошли лишь чуть южнее Архангельска – и я снова его не увидел .
Вот уже время ужина , солнце становится оранжевым и светит самолёту в хвост , под стать солнцу подстраивается внутреннее освещение салона . Сосед мой , японец , смотрит что-то в спинке кресла , я , в основном , слежу за параметрами полёта .
Приходит ночь , но не приносит тьмы – мы на одной из самых северных стадий полёта , и полярный день в августе ещё силён . Укрывшись одеялом , пытаюсь заснуть – и , как ни странно , это даже практически удаётся – измученный организм сдался и я на каких-то два-три часа провалился в пограничное между сном и бодрствованием состояние , предоставив самолёту радарным наитием отыскивать узкую тропинку в стылой бесконечности небес . Где-то на конце этой тропинки притаилась Япония – робкая , только бы не спугнуть . Откуда-то снаружи в салон пробирался серый свет , холодный даже на вид . Я бредил , самолёт несся вперёд в неизмеримых пространствах ночи .
«В темноте беззвёздной ночи
Над землёй гудят моторы ,
Курс на запад держит лётчик ,
Светят штурману приборы .»
Что-то меня на Михалкова потянуло . . . Курс , правда , на восток , но сейчас это не принципиально . Принципиально другое . В самом деле , почему ? Все ведь в детстве читали и Михалкова , и Носова и всех остальных . Все понимали и чувствовали , что они говорят . Все восхищались красотой мира , познания , странствий , все хотели стать лётчиками , космонавтами – не важно кем , важно было стать кем-то важным и нужным . Куда всё это девается , когда человек становится взрослым ? Почему практически никто не способен этого сохранить ? Пилоты видят красоту неба каждый день – но больше её не чувствуют . Мы знаем , что за штурвалами сидят озлобленные , невыспавшиеся матерщинники (хотя , возможно , у Finnair’а это и не так) . И что-то символическое , страшное есть в том , что по пути в Японию нужно пролететь над Россией , страной Михалкова , Носова и иже с ними , которая предала их и возвела злобу и матерщину в культ . Точнее , она предала не только их . Преступление её страшнее . Она предала молодость , детство . Единственный совет , который я могу дать тем , кто влюблён в аниме и мечтает когда-нибудь оказаться в Японии – приложите все усилия , чтобы сделать это как можно скорее . Пока вы ещё молоды , пока вам ещё что-то интересно и пока ваше сознание ещё не сжёвано этим страшным , бессмертным чудовищем под названеим «усталость» . А усталось приведёт злобу . Мне повезло . Пусть и в самом конце своего существования как личности , будучи уже частично разрушенным , но мне это удалось . В 30 , в 33 , и вот теперь в 35 лет .
И несколько месяцев спустя , прочитав вышеупомянутые стихи Михалкова , я написал своё собственное стихотворение (стиховторение ?) «Полёт» :
Над бесконечным серым мраком ,
Над грязью , злобой и враждой
Летит в Японию отаку ,
Летит отаку молодой .
Ревут бессонные моторы
И над крылом встаёт заря ,
А снизу проползают горы ,
Селенья , долы и моря .
Как долог тот полёт священный !
Он равен жизни и судьбе .
Он – ради встречи незабвенной .
Привет , Япония , тебе !
Это стихотворение – не обо мне . Оно – об отаку вообще . Ведь каждый отаку – молодой , вне зависимости от возраста . И сейчас , во время полёта в Японию , я сам был этим отаку , этим героем ещё не написанного на тот момент стихотворения . Я понимал : быть взрослым – это предательство . Предательство в себе человечности . И , наверное , понимание этого есть одна из причин моей любви к аниме .
Проснулся . Самолёт уже кинжально жалило утренним солнцем , которое бушевало за тонкими шторками иллюминаторов . Посмотрел нам карту – ого ! Мы идём заметно севернее обычного маршрута , оставляя Хабаровск за сотни километров по правую руку . Возможно , это было вызвано желанием обойти зону турбулентности над Японским морем . Очень скоро начало трясти и нас . На сиденьях впереди летели парень с девушкой – и вот сейчас парень потянулся к окну . Ох , не советую ! Раз ! – и , потрясённый солнечной атакой , парень рефлекторно опустил шторку обратно . Подождав , пока солнце немного поднимется , я тоже приоткрыл иллюминатор – и увидел Амур в нижнем течении . Но , ещё не окончательно придя в себя , не сфотографировал . Зато через несколько минут сфотографировал берег Евразии (7864) . Земля заканчивалась . И оставалось только согласиться с Сент-Экзюпери : как же мало места на этой земле занимают люди . В основном – тёмные , сизые леса . Сент-Экзюпери я очень уважаю , но у него есть один , не фатальный , но заметный недостаток , который состоит в его неспособности посмотреть на вещи с другой точки зрения . Многие отмечают его необычный стиль , называя его нежным мужеством . Но проблема в том , что он в этом мужестве – застрял ! Впрочем , так ли это важно ? Каждый человек с течением время намертво застревает в собственных взглядах , даже не замечая этого . Интересно , в чём же застрял я ?
Я ожидал , что оказавшись над морем , самолёт сразу повернёт строго на юг , но он продолжал идти тем же курсом , целясь в северную оконечность Хоккайдо – и постепенно меня начала всё больше и больше тревожить одна мысль . Если это направление сохранится и дальше , то мы пройдём впритирку с берегом Сахалина . Неужели мне , спустся почти тридцать лет , доведётся вновь увидеть родную землю ? При мысли об этом я почувствовал , как внутри всё сжалось . Шанс был реальным – и шанс был единственным . Я приоткрыл иллюминатор примерно на треть – и с ужасом увидел , что просвет заканчивается , и на самолёт снова напозает сплошная стена облаков . Но я продолжал надеяться . Нам , некстати , принесли завтрак , так что приходилось одновременно есть и следить за иллюминатором . Всё ближе и ближе , осталось 150 километров , потом 100 , потом ещё меньше . И вот она – точка максимального приближения ! Всего 60 или 70 километров . . . С такой высоты юго-западное побережье Сахалина должно было быть отлично видно . Но за окном , издеваясь , громоздились облака . Единственый шанс уходил из рук . Что ж , я сделал фотографию облаков (7865) . Где-то там , под ними – Сахалин . . . И несколько минут спустя мы прошли его . За спиной остался похожий на акулу остров , в самом центре которого примостился скромный посёлок Смирных , где я жил пять лет , с года до шести , к которому относятся мои первые воспоминания и где я впервые увидел аниме . Что-то очень символическое (я бы даже сказал – чересчур символическое) есть в том , что посёлок , где я начал жить (не в биологическом смысле , а по-настоящему) , был основан японцами , а потом переименован в честь человека , который с японцами сражался и был японцами убит . . .